В глазах улыбка исступленья,
Я не могла бы стать иной
Пред горьким часом наслажденья.
Судьба наградила Анну Ахматову счастливым даром. Ее внешний облик – «патрицианский профиль», скульптурно очерченный рот, поступь, взор, осанка – отчетливо и красноречиво выражал личность. Ее богатство, ее духовность, ее неповторимость.
Недаром создавали портреты Ахматовой многие художники – Н. Альтман, К. Петров-Водкин, Ю. Анненков, Модильяни, Г. Верейский, Н. Тырса, А. Тышлер, О. Делла Вос-Кадовская, скульптор Н. Данько. И каждый из этих портретов по-своему красноречив и значителен. Запечатлели ее облик и современники-поэты.
Ей посвящали стихотворения Александр Блок, Марина Цветаева, Осип Мандельштам. Марина Цветаева писала про нее: «О, Муза Плача, прекраснейшая из муз!», «Глаза, что черны от боли», «И тот, кто ранен смертельной твоей судьбой», и тут же: «От ангела и от орла в ней было что-то». Осип Мандельштам подглядел ее грустный душевный оттенок: «В пол-оборота, о печаль! На равнодушных поглядела…».
Ахматова Анна Андреевна (настоящая фамилия — Горенко) родилась в семье морского инженера, капитана 2-го ранга в отставке на ст. Большой Фонтан под Одессой. Через год после рождения дочери семья переехала в Царское Село. Здесь Ахматова стала ученицей Мариинской гимназии, но каждое лето проводила под Севастополем. «Мои первые впечатления — царскосельские, — писала она в позднейшей автобиографической заметке, — зеленое, сырое великолепие парков, выгон, куда меня водила няня, ипподром, где скакали маленькие пестрые лошадки, старый вокзал и нечто другое, что вошло впоследствии в «Царскосельскую оду».
Ранней Ахматовой не было. Перед читателем появился зрелый поэт со своей темой, интонацией, с твердо избранной позицией. Он художнически спорил с поэтами-современниками. И спор этот оказался чрезвычайно плодотворным для русской поэзии.
Печаль, которой дышали стихи «Вечера», казалась печалью «мудрого и уже утомленного сердца» и была пронизана «смертельным ядом иронии», по словам Г. И. Чулкова, что давало основание возводить поэтическую родословную Ахматовой к И. Ф. Анненскому, которого Гумилев назвал «знаменем» для «искателей новых путей», имея в виду поэтов-акмеистов. Впоследствии Ахматова рассказывала, каким откровением было для нее знакомство со стихами поэта, открывшего ей «новую гармонию».
После «Четок» к Ахматовой приходит слава. Сборник «Белая стая», вышедший в сентябре 1917 г., не имел столь шумного успеха, как предыдущие книги. Но новые интонации скорбной торжественности, молитвенности, сверхличное начало разрушали привычный стереотип ахматовской поэзии. После Октябрьской революции Ахматова не покинула Родину, оставшись в «своем краю глухом и грешном». В стихотворениях этих лет (сборники «Подорожник» и «Anno Domini MCMXXI») скорбь о судьбе родной страны сливается с темой отрешенности от суетности мира, мотивы «великой земной любви» окрашиваются настроениями мистического ожидания «жениха», а понимание творчества как божественной благодати одухотворяет размышления о поэтическом слове и призвании поэта и переводит их в «вечный» план.
Поэма «Реквием», стихи, написанные во время Великой Отечественной войны, свидетельствовали о способности поэта не отделять переживание личной трагедии от понимания катастрофичности самой истории.
Многозначительная недосказанность становится одним из художественных принципов позднего творчества Ахматовой. На нем строилась поэтика итогового произведения — «Поэмы без героя», которую можно считать по праву одной из высот русской поэзии.
Т. Дунаева
Комментариев нет:
Отправить комментарий